Glaucoma News - Новости Глаукомы. Нейропротекция при глаукоме: конференция в Москве.

Профессор Курышева Н.И., г. Москва, Россия.
Нейропротекция при глаукоме: конференция в Москве 24 сентября 2013г. Информационный партнер www.organum-visus.com
Франческа Кондйро. Нейропротекция при глаукоме: конференция в Москве 24 сентября 2013г. Информационный партнер www.organum-visus.com
Нейропротекция при глаукоме: конференция в Москве 24 сентября 2013г. Информационный партнер www.organum-visus.com

Научно-практическая конференция офтальмологов России: «Нейропротекция при глаукоме: реальности и перспективы».

Информационный партнер www.organum-visus.com


Кликни на рисунок, увеличь изображение.

Нейропротекторное лечение глаукомы – это наиболее сложная и трудно решаемая проблема офтальмологии.

Поскольку первичное поражение ганглиозных клеток сетчатки при глаукоме вовлекает в патологический процесс окружающие нейроны, то лечение глаукомы, которое на сегодня сводится к снижению офтальмотонуса, не может остановить этот процесс. Поэтому возникает необходимость в других терапевтических воздействиях, которые принято называть нейропротекцией и нейрорегенерацией. Указанные виды терапии должны проводиться при нормализованном внутриглазном давлении и относятся к так называемому лечению глаукомы, не связанному со снижением ВГД.

К настоящему моменту не существует ни одного лекарства, прошедшего все фазы клинических испытаний и проявившего себя как нейропротектор с доказанной эффективностью при глаукоме. В этой связи глаукома, наряду с возрастной молекулярной дегенерацией, остается ведущей причиной необратимой слепоты в мире.

Вместе с тем последнее десятилетие отмечено появлением новых диагностических технологий, а достижения молекулярной биологии позволяют открывать новые субстанции, претендующие приостановить и даже сделать обратимым нейродегенеративный процесс. Это убедительно демонстрируют работы, проводимые научно-исследовательской группой королевского колледжа Лондона под руководством проф. Франчески Кардейро.

Проф. Ф.Кордейро возглавляет секцию нейропротекторного лечения глаукомы в Европейском глаукомном обществе (EGS).

По инициативе профессоров Курышевой Н.И. (ФМБА России) и Ф.Кордейро 24 сентября 2013 г. в Москве прошла научно-практическая конференция, посвященная перспективам нейропротекторного лечения глаукомы.

В конференции приняли участие ведущие эксперты в области нейропротекции и нейродегенерации.

В первом докладе, сделанном руководителем университетской глазной клиники Пармы (Италия), одним из авторов Европейского руководства по глаукоме профессором Стефано Гандольфи, было подчеркнуто, что лечение глаукомы – это не только снижение внутриглазного давления.

Автор остановился на ряде клинических примеров, в которых глаукома прогрессировала несмотря на нормализованное ВГД, и подчеркнул, что причин для этого может быть несколько: от неточного измерения ВГД до недооценки других факторов риска прогрессирования. Например, в одном из недавних многоцентровых исследований был сделан вывод о том, что риск прогрессирования ГОН, определяется, прежде всего исходным состоянием полей зрения: чем хуже поле зрения при выявлении глаукомы, тем неблагоприятнее прогноз.

Безусловно, ВГД, наличие ПЭС, тонкой роговицы, перипапиллярной атрофии хориоидеи и инсульта в анамнезе (для ГНД) также имеют значение, согласно результатам этого исследования. Однако, на первом месте: исходное состояние светочувствительности сетчатки.

Что это означает?

Вспомним, когда мы обычно начинаем нейропротекторное лечение? Когда видим значительный распад зрительных функций у больного. Очевидно, эффекта от лечения в данную стадию заболевания ожидать не приходится.

Проф. Гандольфи подчеркнул также, что само измерение ВГД в том виде, как это делается сейчас, крайне несовершенно. Уровень офтальмотонуса физиолгически зависит от очень многих факторов, которые мы не всегда учитываем. Например, ВГД выше в положении лежа, или если пациент перед измерением выпил много жидкости, или он принимает какие-либо препараты, например, виагру, или имеет повышенный вес.

Любопытно, что в зимнее время ВГД выше, чем летом. Занятия аэробикой снижают ВГД.

Суточное измерение ВГД с помощью швейцарских контактных линз с вмонтированным в них датчиком тонометрии показало, что самый высокий офтальмотонус бывает ночью. У 80% больных при суточной тонометрии выявилось повышенное ВГД, в то время как на приеме у врача оно нормально! Измерение ВГД всего лишь в течение одних суток заставило в результате этого исследования изменить лечение 73% пациентов.

В другом недавнем европейском исследовании была выявлена значительная роль флуктуаций ВГД, особенно когда оно относительно невысокое. Проф.Гандольфи также подчеркнул, что помимо ВГД, в развитии ГОН играют роль множество других факторов, подобно тому как это имеет место при любой нейродегенеративной патологии.

Закономерно возникает вопрос, почему неврологи назначают много препаратов разного действия, а офтальмологи в лечении глаукомы ограничиваются местной гипотензивной терапией? Между тем, в экспериментальных исследованиях уже показана эффективность лечения ГОН путем воздействия на окислительный стресс, феномен эксайтотоксичности, митохондриальную дисфункцию, протеинопатию и дефицит нейроторофичсеких факторов (Рис.1).

Вопрос заключается в том, возможно ли перенести результаты этих лабораторных исследований в клиническую практику.

В клинике проф.Гандольфи проводились первая и вторая фазы клинических испытаний нейропротекторных свойств мемантина.

Мемантин (Merz & Co., Германия) является блокатором глутамат-регулируемых каналов NMDA-рецепторов. Он обладает нейропротекторными свойствами при патологическом эксайтотоксическом возбуждении глутаматергических рецепторов, при одновременном сохранении или даже восстановлении их физиологической возбудимости. Клиническая безопасность и эффективность мемантина была показана в ряде плацебо-контролируемых клинических исследований, проводимых в неврологии.

Исследование нейропротекторных свойств мемантина при глаукоме проводилось в 89 клиниках и потребовало $80 млн. 1100 больных наблюдались с 1999 по 2008 г.г. Критериями оценки эффективности лечения явились результаты периметрии, полученные в ходе САП. Оказалось, что прогрессирование ГОН у больных, получавших большие дозы мемантина, было ниже, чем у пациентов, лечившихся меньшими его дозами, но достоверных отличий с группой пациентов, получавших плацебо, не было получено.

Основная причина, по которой не удалось доказать нейропротекторного действия мемантина у больных глаукомой, – неверно составленный дизайн исследования, когда неправильно были выбраны критерии оценки эффективности нейропротекции (end points) с недооценкой многофакторности гибели ГКС.

Именно на этом был сделан акцент в докладе проф. Ф.Кордейро.

Почему клинические исследования нейропротекторного действия препаратов терпят неудачу? Проблема кроется, прежде всего в несовершенном дизайне исследования, как это произошло с мемантином. В настоящее время ведущим методом оценки прогрессирования ГОН считается автоматизированная периметрия (САП). Сравнивая показатели, характеризующие светочувствительность сетчатки в динамике, судят об ухудшении состояния ганглиозных клеток сетчатки (ГКС) и их аксонов.

Однако, основной критерий прогрессирования, проверенный годами и принимаемый на сегодня, – динамика периметрического индекса MD, к сожалению, не слишком надежен. Это обусловлено тем, что скорость его изменения при глаукоме в целом низкая. Кроме того, указанный индекс подвержен флуктуациям и не достаточно точно отражает степень изменения ГКС. САП – это субъективный метод исследования, который утомляет пациентов и нередко сопровождается ложно-положительными или ложно-отрицательными ответами. В начальную стадию глаукомы, равно как и в далеко зашедшую (при потере фиксации) метод мало информативен.

Гибель и утрата ГКС происходят задолго до первых проявлений глаукомных изменений в виде соответствующих дефектов полей зрения (ПЗ). Первые клинически выявляемые изменения ПЗ у больных глаукомой появляются только при потере приблизительно 40% зрительных волокон. По данным Kerrigan-Baumrind L. и Quigley H. (2000), это может отодвинуть выявление глаукомы на 10 лет от момента начала заболевания.

Известно, что в норме за год от апоптоза гибнут 0,4% ГКС, в то время как при глаукоме частота апоптоза возрастает в 10 раз. Уже при начальной стадии глаукомы апоптозом охвачены до 14% ГКС.

В 2004 г. M.F.Cordeiro с соавторами разработали метод прижизненной оценки апоптоза ГКС, получивший название DARC (detection of apoptosing retinal cells). Этот метод предполагает использование специального красителя аннексина Y с флуоресцирующими частицами, который соединяясь с ГКС, вызывает их свечение при условии, что клетка находится в состоянии апоптоза. Для диагностики необходимы конфокальный сканирующий офтальмоскоп и специальный фотодетектор.

В настоящий момент метод апробирован на лабораторных животных (Рис.2). Уже проводится первая стадия клинических испытаний технологии DARC при глаукоме. Перспективы данного метода очевидны. Это – ранняя диагностика глаукомы, определение скорости ее прогрессирования, возможности исследования патогенеза заболевания и новых нейропротекторов.

Особое внимание в докладе Ф.Кордейро было уделено планированию дизайна мультицентровых исследований потенциальных нейропротекторов. В 2012 г. H.Quigley опубликовал статью, в которой автор призывает продолжать эти исследования, несмотря на неудовлетворительный опыт изучения мемантина. В результате анализа большого количества исследований в области нейропротекторного лечения и динамического наблюдения за больными предложил ограничить наблюдение минимальным сроком, который может составлять всего 3 года. Если уже на ранних этапах лечения замечено, что препарат не улучшает прогноз, то рекомендуется не продолжать его исследование.

Вопрос о дозах также очень важен.

Целесообразно изучать препарат сразу в нескольких вариантах дозирования, формируя заведомо несколько групп больных. По мнению автора, нейропротекторным действием обладает тот препарат, который позволяет снизить скорость прогрессирования на 30-40% от исходной скорости, которую необходимо установить в каждом индивидуальном случае до начала проведения исследования.

Более того, согласно расчетам, проведенным Quigley H., для получения доказательств того, что исследуемый препарат способен замедлить прогрессирование ГОН, достаточно обследовать 50 больных.

Огромный интерес офтальмологов вызвало выступление академика РАН и РАМН, председателя комитета по науке и наукоемким технологиям Государственной Думы РФ Черешнева Валерия Александровича. Оно заставила серьезно задуматься о совсем иных причинах глаукомного поражения.

Прежде чем перейти к новой теории развития нейродегенеративной патологии, академик В.А.Черешнев остановился на роли в нем аутоиммунного воспаления и рассказал о различиях между защитным и адаптивным ответами иммунной системы.

Суть этого отличия состоит в том, что защитный ответ, эволюционно более ранний (ему 1,5 млрд. лет, в то время как адаптивному 500 млн. лет), присущ всем многоклеточным животным, (адаптивный имеется лишь у 1,5% видов животных организмов) и развивается он на чужеродный антиген в течение минут и часов, в то время как адаптивная приобретенная иммунная реакция проявляется лишь через несколько дней - 3-4 суток.

Адаптивная неоиммунная система включается лишь тогда, когда оказались неэффективными врожденные механизмы, которыми нередко завершается иммунный ответ. Главное преимущество адаптивного иммунитета перед врожденным состоит в формировании иммунологической памяти, резко повышающей эффективность иммунной защиты при повторном поступлении патогена и фактически предотвращающей при этом повторное развитие заболевания. Итогом активации как врожденного, так и приобретенного иммунитета является воспалительная реакция.

Она предполагает возможность образование антител к собственным клеткам, которые становятся аутоантигенами. Почему это происходит?

Ответ на этот вопрос кроется в теории опасности, разработанной в 1994, Полли Матзингер. “Опасными” для организма могут быть, например, неожиданный стресса и/или смерть клетки. Смерть клетки - естественный процесс, который происходит внутри человеческого организма в результате гомеостатической стабилизации. Этот процесс является результатом работы предварительно запрограммированного и строго управляемого механизма, известного как апоптоз.

Теория опасности предполагает, что в результате смерти клетки происходят различные биохимические реакции, которые в свою очередь вызывают различные сигналы опасности. Предполагается, что эти сигналы могут способствовать возникновению иммунного ответа, и в этом случае иммунитет активируют стрессорные молекулы, не являющиеся чужеродными для организма. Это эндогенные молекулы, которые экспрессируются на мембране при клеточном стрессе, и сигнализируют преимущественно об опасности эндогенного происхождения.

Родственную группу образуют молекулы «образы опасности» DAMP (Danger associated molecular patterns), которые сигнализируют изнутри организма о любом повреждающем воздействии (температурном, лучевом, а также инфекционном). Некоторые из них - белки теплового шока - опознаются PAMP- рецепторами и могут рассматриваться как эндогенные эквиваленты PAMP. Эти молекулы индуцируют иммунные процессы и являются их мишенями и распознаются рецепторами, расположенными на поверхности клеток иммунной системы.

Каким образом это связано с глаукомой?

Оказывается, глаукомный процесс ассоциируется с вялотекущим неспецифическим хроническим воспалением с наличием не ярко выраженной иммунной реакции, характеризующейся развитием нейродегенеративных процессов в слое нервных волокон и ганглиозных клетках сетчатки. В ходе активации иммунной системы при глаукоме происходят повышенная продукция аутоантител к сетчатке, усиление цитотоксичности Т-клеток, активация комплемента, активация иммунорегулирующих глиальных клеток и отложение депозитов иммуноглобулинов в сетчатке. В крови больных глаукомой неоднократно обнаруживались антитела к сетчатке и зрительному нерву. Было замечено, что они усиливают апоптоз нейронов.

Доктор Франц Грус провел большие исследования в Германии и США и даже выделил биомаркер аутоиммунного воспаления при глаукоме – клеточный белок альфа-фодрин. Однако, оказалось, что он обнаруживается не только при глаукоме, но и у здоровых людей, и повышается при других нейродегенеративных заболеваниях, например, при болезни Альцгеймера.

Оказалось, что в патогенезе глаукомы много общего как с болезнью Альцгеймера, так и с другими нейродегенеративными заболеваниями: болезнью Паркинсона, хореей Гентингтона,
гиперпролактинемией, боковым амиотрофическим склерозом. Причина их до недавнего времени была неизвестна. В 1980 г. сотрудник Калифорнийского университета в Сан-Франциско Стенли Прузинер при изучении нейродегенеративных заболеваний у животных (овец, обезьян), в частности почесухи и других схожих вариантов губчатой энцефалопатии, когда мозг становится похожим на швейцарский сыр, установил возбудителей этих заболеваний. Ими оказались не вирусы, не бактерии, не грибы, а ...белки.

В сложнейших изящных экспериментах он доказал, что возбудитель этих заболеваний содержит только неправильно свернутый вариант безвредного белка PrP. Для обозначения этой белковой инфекционной частицы Прузинер ввел термин «прион».

Прионы (от protein — «белок» и infection — «инфекция») – это особый класс инфекционных агентов, представленных аномальными белками и не содержащих нуклеиновых кислот. Они относятся к так называемым “медленным вирусам”.

Эти вирусы отличаются от обычных тем, что срок инкубационного периода вызываемых ими заболеваний исчисляется годами. У "медленных вирусов" обнаружены и другие особенности.

Так, если обычные вирусные инфекции вызывают иммунный ответ организма (воспалительный процесс, повышение температуры, выработку антител и интерферона), то на "медленные вирусы" организм так не реагирует. Кроме того, все известные вирусы состоят из нуклеиновой кислоты (ДНК или РНК), заключенной в белковую оболочку, а разрушить нуклеиновую кислоту и тем самым инактивировать вирусы можно кипячением, воздействием формальдегида, ультрафиолетового или ионизирующего излучения, но в борьбе против "медленных вирусов" все эти средства оказались неэффективными.

И, наконец, обычные вирусы, хоть и крайне малы, все же видны в электронный микроскоп. Но ни выделить, ни хотя бы разглядеть "медленные вирусы" ученые так и не смогли. Вместо этого они обнаружили инфекционные белки.

Прион — это белок с аномальной трёхмерной структурой. Известно, что молекулы белка характеризуется первичной, вторичной, третичной, а иногда и четвертичной структурами. Первичная структура отражает последовательность аминокислотных остатков, из которых эта молекула состоит. Вторичная структура - это конформация, способ скручивания молекулы в пространстве (например, спираль). Третичная структура - это пространственная конфигурация уже скрученной молекулы (скажем, та же спираль, но еще и изогнутая). Четвертичная структура может образовываться за счет взаимодействия между молекулами.

Каждый белок имеет свою неизменную структуру, по которой клетка его и идентифицирует. Белок с незнакомой клетке структурой является для нее чужеродным и подлежит инактивации. Оказалось, что в организме всех млекопитающих, включая и человека, имеется определенная группа белков, способных существовать в двух формах - нормальной и аномальной.

Пока такой белок находится в нормальной форме (ее именуют альфа-конформацией), он хорошо растворяется в биологических жидкостях и способен выполнять свойственную ему функцию. Пока ученые не знают, какую именно.

Однако изредка этот белок по непонятной причине принимает аномальную форму – ее называют бета-конформацией. Таким образом, "неправильный" белок, именуемый прионом, это – собственный белок организма, вследствие изменения конформации обретший патогенные свойства.

Накапливаясь, эти вредные белки со временем разрушают нервную систему организма. Но прионы – не только патогенные, но еще и инфекционные белки: сталкиваясь со своими нормальными двойниками, они переводят и их в свою конформацию, как бы заражают. Точно так же прионы ведут себя и в чужом организме: попав в него, они могут вызывать появление бета-конформаций нормальных белков, кодируемых тем же геном, что и они сами.

Неправильно скрученные белки вызывают эффект домино, приводя к такому же неправильному скручиванию соседних молекул, после чего они слипаются друг с другом. Позже белки могут отрываться и вызывать аналогичный процесс уже в совсем другом месте. Небольшие скопления амилоида β (Аβ) застревают в синапсах (местах соединения нейронов) и могут замедлять химическую передачу сигнала между ними.

Сенильные бляшки из Аβ, окружающие нервные клетки – типичный признак болезни Альцгеймера. Рост скоплений из Аβ неуклонно продолжается, поражая кору головного мозга и распространяясь в глубокие структуры – ствол и мозжечок. Накопление агрегатов из ненормально свернутых белков (protein misfolding), в частности Аβ – это характерная черта и других нейродегенеративных заболеваний. Процесс этот практически необратим.

Сегодня значение термина прион расширилось и включает в себя белки, навязывающие свою форму другим, таким же белкам, но не обязательно вызывающим инфекционные болезни. Идеи Прузинера о том, что такие белки могут служить и переносчиками заболеваний встретили активное противодействие. Но в 1997 г. его усилия были вознаграждены, и Стенли Прузинер получил Нобелевскую премию. Тщательное исследование болезни Альцгеймера и других нейродегенеративных состояний показало, что не будучи заразными они могут возникать и распространяться по мозгу аналогичным образом, за счет процесса, который запускается патогенными белками, то есть возникают те же прионоподобные механизмы.

Прионы вызывают у животных и у человека тяжелые, на сегодняшний день неизлечимые заболевания центральной нервной системы - губчатую энцефалопатию. Первая открытая трансмиссивная губчатая энцефалопатия — почесуха овец (скрейпи). Первые её случаи были отмечены в Великобритании в 1700-х годах. При этом заболевании овцы страдали от сильнейшего зуда, из-за чего животным приходилось непрерывно тереться (англ. scrape) о деревья, откуда и пошло название болезни. Кроме этого, овцы испытывали боль при движении ногами и страдали от сильнейших припадков.

Все эти симптомы являются классическими признаками повреждения мозга, и эта странная болезнь вводила учёных в заблуждение. В двадцатом веке были описаны и прионные заболевания человека. В 1920 г. Г.Крейтцельдт и А.Якоб исследовали новое неизлечимое заболевание нервной системы человека, главным признаком которого было образование полостей в ткани мозга. Впоследствии эта болезнь была названа их именем.

В 1957 г. К.Гайдушек и В.Зигас описали неврологический синдром, распространённый у народа форе, живущего в высокогорьях Папуа-Новой Гвинеи. Эта болезнь характеризовалась тремором и атаксией.

К этим симптомам впоследствии прибавлялась слабость и демеенция. Болезнь неизбежно заканчивалась летальным исходом. На языке форе эта болезнь называется “куру”, что в переводе означает «дрожь» или «порча»; под этим названием эта болезнь известна и сегодня. Заболевание описано в 1957 г. австралийским врачом Зигасом. Оказалось, что причиной распространения куру был нередкий среди форе ритуальный каннибализм.

За открытие инфекционного характера болезни куру Карлтон Гайдушек был удостоен Нобелевской премии в 1976 году.

Какое отношение прионовые заболевания могут иметь к глаукоме?

Недавно было установлено, что амилоид β играет роль в патогенезе глаукомы (Goldblum D., 2007). На этом подробно остановилась в своей лекции проф. Кордейро. Так, в 2007 г. с помощью упомянутой выше технологии DARC было обнаружено отложение Аβ в сетчатке лабораторных животных с глаукомой (Рис 3), а применение антител к амилоиду β повышало выживаемость ГКС (Рис.4).

Проблемой болезни Альцгеймера, как это не покажется странным, сейчас очень интересуются именно офтальмологи.

В ходе многочисленных исследований было замечено, что при б-ни Альцгеймера имеется увеличение ЭДЗН, потеря ганглиозного слоя сетчатки, истончение неврального ободка и слоя нервных волокон по сравнению со здоровыми людьми. При болезни Альцгеймера снижен ретинальный кровоток, а в ГКС отмечено отложение амилоида β. Кстати, применение технологии DARC может оказаться актуальным и для ранней диагностики б-ни Альцгеймера.

Такие исследования уже проводятся группой проф. Кордейро. Интересно, что этой исследовательской группе удалось идентифицировать стадии апоптоза. Таким образом, уже сегодня можно наблюдать ГКС в состоянии раннего апоптоза, который по мнению авторов, носит обратимый характер (Рис.5).

Примечательно, что спустя неделю после конференции по нейропротекции глаукомы, прошедшей в Москве, разработчик теории приона и прионоподобных заболеваний нобелевский лауреат Стенли Прузинер прилетал в Санкт-Петербург на международный конгресс иммунолгов. Акад. В.А.Черешнев общался с ним, и они обсуждали глаукому как нейродегенеративное заболевание. С.Прузинер подчеркнул, что сейчас уже подошли очень близко к лечению прионоподобных заболеваний, эти исследования проводятся в лабораториях. Не исключено, что это будет означать новый виток в нейропротекции, в том числе и при глаукоме.

По мнению акад. В.А.Черешнева, важнейшей задачей лечения глаукомы, как нейродегенеративного заболевания, является разработка преклинической диагностики и превентивного лечения, что, возможно, позволит продлить период бессимптомного развития заболевания до конца биологической жизни потенциального больного.

Вернувшись к проблеме лечения глаукомы на современном этапе, проф.Н.И.Курышева в своем докладе сделала акцент на нейропротекторных свойствах препаратов, применяемых в настоящее время.

Поскольку основным лечением глаукомы в настоящее время является местная гипотензивная терапия, то логично исследовать препараты, используемые для этой цели, на предмет прямого нейропротекторного действия. Такие работы проводились и проводятся очень активно. Для этого применяются современные технологии оценки апоптоза ГКС.

С их помощью удалось доказать, что все аналоги простагландинов, которые в настоящее время относятся к препаратам первого выбора при глаукоме, обладают прямым нейропротекторным действием в отношении ГКС, и это действие не связано с их гипотензивными свойствами (Рис.6).

В работах проф. Курышевой Н.И., выполненных совместно с учеными из института физико-химической медицины, в экспериментах in vitro неоднократно обнаруживали антиоксидантные свойства антиглаукомных препаратов, которые особенно выражены у ингибиторов карбоангидразы (ИКА) и фиксированных комбинаций, содержащих ИКА (Рис.7).

Следует упомянуть, что препараты именно этой группы способны улучшать глазной кровоток, причем именно в тех сосудах, которые питают зрительный нерв. Клинические исследования фиксированной комбинации бринзоламид/тимолола, выполненные под руководством проф.Курышевой Н.И., подтвердили этот вывод.

На конференции много говорилось о нейропртекторных свойствах бримонидина. Все докладчики упомянули многоцентровое рандомизированное исследование, выполненное недавно группой ученых из США. Эта группа занимается изучением глаукомы нормального давления. Недавно были получены данные о том, что бримонидин замедляет прогрессирование глаукомы в три раза по сравнению с тимололом.

Это исследование является на сегодня наиболее грамотно организованным с точки зрения дизайна.

В заключении своего доклада проф. Курышева Н.И. остановилась на очень важном вопросе о путях доставки лекарств к зрительному нерву и сетчатке. По аналогии с успехами, достигнутыми в лечении ВМД путем интравитреальных инъекций, лечение глаукомы в будущем также может пойти по указанному пути. Введение лекарств длительного действия в стекловидное тело, или имплантация устройств, обеспечивающих перманентное высвобождение лекарства, при условии низкого риска воспаления, инфицирования и токсичности, является наиболее предпочтительным.

Новые перспективы в доставке лекарств к сетчатке и зрительному нерву открывают нанотехнологии.

Наночастицы могут быть выполнены из разных материалов: от металлов и полимеров до липидов. Последние обладают векторной активностью, обеспечивая доставку и высвобождение действующего вещества в нужных клетках. Кроме того, наночастицы могут быть “покрыты” дополнительными веществами, усиливающими высвобождение лекарств или снижающими их побочные действия.

Покрытие наночастиц специальными молекулами обеспечивает их лучшее проникновение через роговицу. Это позволяет применять лекарство в меньшей концентрации с большей эффективностью. В качестве примера можно привести тимолол, который в комплексе с наночастицами дает большее снижение ВГД, чем обычный тимолол.

Более того, продолжительность действия такой инстилляции возрастает до 72 часов, что было продемонстрировано на примере бримонидина в 2011 г. доктором Bhagav P.

Субконъюнктивальные инъекции микрочастиц, содержащих лекарственные препараты, обеспечивают их действие в течение нескольких месяцев, что имеет большое значение для больных, не соблюдающих режим закапывания.

Введение в стекловидное тело особых сверхмагнитных наночастиц обеспечивает дозированное выделение тепла достаточно близко к внутреннему плексиформному слою. Это влечет за собой образование белков теплового стресса, обеспечивающих нейропротекторный эффект.

Конференция вызвала живой интерес у офтальмологов. Практикующих врачей интересует, прежде всего, как скоро можно ожидать появления новых лекарств для лечения глаукомы.

Ответить однозначно на этот вопрос сложно. Однако очевидно, что с появлением рассмотренных на конференции технологий оценки апоптоза ГКС и стратегий планирования клинических исследований поиск новых методов лечения глаукомы может оказаться вполне эффективным, тем более, что на сегодня известно большое количество субстанций, которые уже хорошо зарекомендовали себя в лабораторных исследованиях.


Интернет-версию Отчета о конференции специально для портала Орган зрения www.organum-visus.com любезно предоставила профессор Курышева Наталия Ивановна.
Нейропротекция при глаукоме: конференция в Москве 24 сентября 2013г. Информационный партнер www.organum-visus.com
Нейропротекция при глаукоме: конференция в Москве 24 сентября 2013г. Информационный партнер www.organum-visus.com
ФМБА России.
Нейропротекция при глаукоме: конференция в Москве 24 сентября 2013г. Информационный партнер www.organum-visus.com
Профессор Курышева Н.И. Местное гипотензивное лечение глаукомы и нейропротекция. Доклад 24.09.2013г. Рис. 1. Инфрмационный партнер www.organum-visus.com
Профессор Курышева Н.И. Местное гипотензивное лечение глаукомы и нейропротекция. Доклад 24.09.2013г. Рис. 2. Инфрмационный партнер www.organum-visus.com
Профессор Курышева Н.И. Местное гипотензивное лечение глаукомы и нейропротекция. Доклад 24.09.2013г. Рис. 3. Инфрмационный партнер www.organum-visus.com
Профессор Курышева Н.И. Местное гипотензивное лечение глаукомы и нейропротекция. Доклад 24.09.2013г. Рис. 4. Инфрмационный партнер www.organum-visus.com
Профессор Курышева Н.И. Местное гипотензивное лечение глаукомы и нейропротекция. Доклад 24.09.2013г. Рис. 5. Инфрмационный партнер www.organum-visus.com
Профессор Курышева Н.И. Местное гипотензивное лечение глаукомы и нейропротекция. Доклад 24.09.2013г. Рис. 6. Инфрмационный партнер www.organum-visus.com
Профессор Курышева Н.И. Местное гипотензивное лечение глаукомы и нейропротекция. Доклад 24.09.2013г. Рис. 7. Инфрмационный партнер www.organum-visus.com
Профессор Курышева Н.И. Местное гипотензивное лечение глаукомы и нейропротекция. Доклад 24.09.2013г. Рис. 8. Инфрмационный партнер www.organum-visus.com
Примечание: 

Офтальмология России, ophthalmology Russia.

Новости офтальмологии Ophthalmology news portal organum-visus: раздел международного офтальмологического портала Орган зрения – The International Ophthalmic portal www.organum-visus.com

Внимание! Данная информация предназначена исключительно для ознакомления. Любое применение опубликованного материала возможно только после консультации со специалистом.




Разрешается некоммерческое цитирование материалов данного раздела при условии полного указания источника заимствования: имени автора и WEB-адреcа данного раздела www.organum-visus.com

Кликни на рисунок, увеличь изображение, запусти слайд-шоу.

Галерея: фото из архива профессора Курышевой Наталии Ивановны. Дизайн слайдов подготовил Голубев Сергей Юрьевич.

Материал подготовил Голубев Сергей Юрьевич.

Комментарии

Читай доклад профессора Курышевой Н.И. Концепция глаукомной оптической нейропатии РООФ2012 (AROF2012), 04.10.2012г., Москва, Россия.